Неточные совпадения
— Да, мне захотелось посмотреть: кто идет на смену нежному
поэту Прекрасной Дамы,
поэту «Нечаянной радости». И вот — видел. Но — не слышал. Не нашлось минуты заставить его читать стихи.
Пересилило большинство новых членов, и
прекрасный фасад Английского клуба, исторический дом
поэта Хераскова, дворец Разумовских, очутился на задворках торговых помещений, а львы были брошены в подвал.
А главное, еще и потому, что рядом с банями была лавчоночка, где народный
поэт Разоренов торговал своего изделия квасом и своего засола огурцами, из-под которых рассол был до того ароматичен и вкусен, что его предпочитали даже
прекрасному хлебному квасу.
— За ваш
прекрасный и любовный труд я при первом случае поставлю вам двенадцать! Должен вам признаться, что хотя я владею одинаково безукоризненно обоими языками, но так перевести «Лорелею», как вы, я бы все-таки не сумел бы. Тут надо иметь в сердце кровь
поэта. У вас в переводе есть несколько слабых и неверно понятых мест, я все их осторожненько подчеркнул карандашиком, пометки мои легко можно снять резинкой. Ну, желаю вам счастья и удачи, молодой
поэт. Стихи ваши очень хороши.
Над столом еще висел портретик
прекрасной молодой женщины, под которым из того же
поэта можно было бы написать...
Здесь мне кажется возможным сказать несколько слов об этой комнате; она была хоть и довольно большая, но совершенно не походила на масонскую спальню Крапчика; единственными украшениями этой комнаты служили:
прекрасный портрет английского
поэта Эдуарда Юнга [Юнг Эдуард (1683—1765) — английский
поэт, автор известной поэмы «Жалобы или Ночные думы» («Ночи»).], написанный с него в его молодости и представлявший мистического
поэта с длинными волосами, со склоненною несколько набок печальною головою, с простертыми на колена руками, персты коих были вложены один между другого.
Государыня заметила, что не под монархическим правлением угнетаются высокие, благородные движенья души, не там презираются и преследуются творенья ума, поэзии и художеств; что, напротив, одни монархи бывали их покровителями; что Шекспиры, Мольеры процветали под их великодушной защитой, между тем как Дант не мог найти угла в своей республиканской родине; что истинные гении возникают во время блеска и могущества государей и государств, а не во время безобразных политических явлений и терроризмов республиканских, которые доселе не подарили миру ни одного
поэта; что нужно отличать поэтов-художников, ибо один только мир и
прекрасную тишину низводят они в душу, а не волненье и ропот; что ученые,
поэты и все производители искусств суть перлы и бриллианты в императорской короне: ими красуется и получает еще больший блеск эпоха великого государя.
Прием мне всюду был
прекрасный: во-первых, все симпатизировали нашему турне, во-вторых, в редакциях встречали меня как столичного литератора и
поэта, — и я в эти два года печатал массу стихотворений в целом ряде журналов и газет — «Будильник», «Осколки», «Москва», «Развлечение».
— Но разве мало
прекрасных стихов без объяснений в любви? А гражданские мотивы? Томас Гуд, Некрасов. О, сколько
поэтов! Песни о труде, о поруганной личности, наконец, бурные призывы, как у Лопе де Вега и у нашего московского
поэта Пальмина, ни разу не упомянувшего слово «любовь» и давшего бессмертный «Реквием».
Это
прекрасное стихотворение, в котором дальше
поэт спрашивает...
Вот как это было: пировал Тимур-бек в
прекрасной долине Канигула, покрытой облаками роз и жасмина, в долине, которую
поэты Самарканда назвали «Любовь цветов» и откуда видны голубые минареты великого города, голубые купола мечетей.
Маша(сдерживая восторг). Когда он сам читает что-нибудь, то глаза у него горят и лицо становится бледным. У него
прекрасный, печальный голос, а манеры как у
поэта.
На стенах висели
прекрасные гравюры, воспроизводившие сцены из Байрона, любимого
поэта Алексея Федоровича.
Еще не видав Мариенбурга, представляешь его себе каким-то садом Армидиным [Сад Армидин — волшебные сады
прекрасной чародейки Армиды, описанные в поэме итальянского
поэта Торквато Tacco «Освобожденвый Иерусалим».
Я не хочу, чтоб эти
прекрасные стихи заставили впечатлительного несчастливца возненавидеть очень хорошего
поэта Альфреда Мюссе.
—
Прекрасное сравнение! — воскликнул молодой
поэт. — Какое у вас цветущее воображение, барон!
Греция, умевшая развивать индивидуальности до какой-то художественной оконченности и высоко человеческой полноты, мало знала в цветущие времена свои ученых в нашем смысле; ее мыслители, ее историки, ее
поэты были прежде всего граждане, люди жизни, люди общественного совета, площади, военного стана; оттого это гармонически уравновешенное,
прекрасное своим аккордом, многостороннее развитие великих личностей, их науки и искусства — Сократа, Платона, Эсхила, Ксенофонта и других.
Но, может быть, не излишне сказать, что и преднамеренные стремления художника (особенно
поэта) не всегда дают право сказать, чтобы забота о
прекрасном была истинным источником его художественных произведений; правда,
поэт всегда старается «сделать как можно лучше»; но это еще не значит, чтобы вся его воля и соображения управлялись исключительно или даже преимущественно заботою о художественности или эстетическом достоинстве произведения: как у природы есть много стремлений, находящихся между собою в борьбе и губящих или искажающих своею борьбою красоту, так и в художнике, в
поэте есть много стремлений, которые своим влиянием на его стремление к
прекрасному искажают красоту его произведения.
Одним словом, если красота в действительности развивается в борьбе с другими стремлениями природы, то и в искусстве красота развивается также в борьбе с другими стремлениями и потребностями человека, ее создающего; если в действительности эта борьба портит или губит красоту, то едва ли менее шансов, что она испортит или погубит ее в произведении искусства; если в действительности
прекрасное развивается под влияниями, ему чуждыми, не допускающими его быть только
прекрасным, то и создание художника или
поэта развивается множеством различных стремлений, результат которых должен быть таков же.
Сюда, во-первых, принадлежат различные житейские стремления и потребности художника, не позволяющие ему быть только художником и более ничем; во-вторых, его умственные и нравственные взгляды, также не позволяющие ему думать при исполнении исключительно только о красоте; в-третьих, накоиец, идея художественного создания является у художника обыкновенно не вследствие одного только стремления создать
прекрасное:
поэт, достойный своего имени, обыкновенно хочет в своем произведении передать нам свои мысли, свои взгляды, свои чувства, а не исключительно только созданную им красоту.
Область ее — вся область жизни и природы; точки зрения
поэта на жизнь в разнообразных ее проявлениях так же разнообразны, как понятия мыслителя об этих разнохарактерных явлениях; а мыслитель находит в действительности очень многое, кроме
прекрасного, возвышенного и комического.
Природа же, которую боготворят инородцы, уважают наши беглые и которая со временем будет служить неисчерпаемым золотым прииском для сибирских
поэтов, природа оригинальная, величавая и
прекрасная начинается только с Енисея.
Читая впоследствии письмо Гейне к автору Лалла Рук, где
поэт говорит, что, не зная самого сочинения, готов признать его превосходным, потому что у него такое
прекрасное название, — я вспомнил, что то же самое было со мною, когда я в первый раз узнал сладостное имя Филиппа Кольберга.
Я влюбляюсь, будучи знаменитым
поэтом и камергером; получаю несметные миллионы и тотчас же жертвую их на род человеческий и тут же исповедываюсь перед всем народом в моих позорах, которые, разумеется, не просто позоры, а заключают в себе чрезвычайно много «
прекрасного и высокого», чего-то манфредовского.
Все, впрочем, преблагополучно всегда оканчивалось ленивым и упоительным переходом к искусству, то есть к
прекрасным формам бытия, совсем готовым, сильно украденным у
поэтов и романистов и приспособленным ко всевозможным услугам и требованиям.
Я тоже
поэт! я тоже
поэт!
По крайней мере, смотря
В
прекрасные ваши глаза,
Я мог спеть вам куплет:
«Ах, как ты хороша...
Так воспевают древнерусскую патриархальность многие ее поклонники. Они утешаются
прекрасным ее изображением и находят, по-видимому, весьма удобным пробовать на себе слова
поэта...
Они не хотели понять, что достоинство
поэта заключается в том, чтобы уметь уловить и выразить красоту, находящуюся в самой природе предмета, а не в том, чтобы самому выдумывать
прекрасное.
Меншиков, по
прекрасному выражению
поэта, этот «полудержавный властелин» при Петре, мальчиком бегал но улицам, продавая пирожки…
Вместе с ясным и твердым умом Серебрянский имел и
прекрасное сердце, и потому он принял в молодом
поэте самое горячее участие.
Но сильно почувствовать и правду и добро, найти в них жизнь и красоту, представить их в
прекрасных и определенных образах — это может только
поэт и вообще художник.
И
поэт, изображая такие впечатления и чувства, оказывает большую услугу людям: без него много
прекрасных чувств и благородных стремлений было бы забыто нами; они появились бы в нас на минуту и тотчас исчезли бы под влиянием разных житейских забот и мелочей.
Не было бы — это в высшей степени справедливо: все эти
прекрасные создания принадлежат творческой фантазии младенчествующего народа или увлеченного вдохновением
поэта.
И в этом восклицании всегда было более смысла и чувства, чем в риторических фигурах многих
поэтов, восхищающихся скорее ради поддержания своей репутации людей с тонким чутьем
прекрасного, чем из действительного преклонения пред невыразимо ласковой красой природы…
Но, повторяем, не долго владел счастливый муж таким сокровищем. Она предупредила правду слов какого-то старинного, давно забытого
поэта: «
Прекрасное все гибнет в дивном цвете, Нет ничего
прекрасного на свете!» Елена Афанасьевна действительно погибла «в дивном цвете».
Она двигалась по комнате, нагая, и стояла, и лежала, и все ее положения, и все медленные движения ее были прекрасны. И она радовалась своей красоте, и проводила, обнаженная, долгие часы, — то мечтая и любуясь собой, то прочитывая страницы
прекрасных и строгих
поэтов…
Монах остановился и, о чем-то думая, начал смотреть на нее…Солнце уже успело зайти. Взошла луна и бросала свои холодные лучи на
прекрасное лицо Марии. Недаром
поэты, воспевая женщин, упоминают о луне! При луне женщина во сто крат
прекраснее.
Прекрасные черные волосы Марии, благодаря быстрой походке, рассыпались по плечам и по глубоко дышавшей, вздымавшейся груди…Поддерживая на шее косынку, она обнажила руки до локтей…
Скажите вы мне,
поэты, кто вдохновлял вас и вливал в ваши холодные жилы огонь, когда вы в
прекрасные лунные ночи, возвратившись из rendez-vous, садились за стол и писали стихотворения, которые частью вам возвращались редакцией, частью же, за недостатком материала, печатались, претерпев значительное сокращение?
Сверх любви участвует здесь сокровенный ужас при виде тех событий, которым повелел Бог совершиться в земле, назначенной быть нашим отечеством, прозрение
прекрасного нового здания, которое покамест не для всех видимо зиждется и которое может слышать всеслышащим ухом поэзии
поэт или же такой духовидец, который уже может в зерне прозревать его плод.
У них есть много
прекрасного, которое не только совсем позабыто, но даже оклеветано, очернено, представлено публике в каком-то низком смысле, о котором и не помышляли благородные сердцем наши
поэты.